- Даже лучше, нежели было.

- Ты сам это сочинил?

- Сам я сочинил только две строчки:

Что поможет мне, о твердь?

Смерть.

- Самые лучшие строчки.

- Мне кажется, что у нас с вами много общего.

- Ты мне тоже нравишься.

- Благодарю вас, - покраснев, сказал Маттео.

- Но я боюсь, что тебе со мной будет скучно.

- В подобных отношениях я ищу не веселья.

- Но все-таки тебе было бы интересней с какой-нибудь девушкой помоложе.

- Мне, как правило, нравятся женщины более старшего возраста. Для меня, сознаться, даже не имеет значения непорочность. Я знаю девчонок, которые позволяют делать с собой все, кроме одного. Нет ничего хуже. Вы действительно девственница?

- Да..., - смущенно ответила Альдонса.

- Ничего, может быть, вы просто никого еще не любили. А без любви заниматься этим не стоит.

- За что ты полюбил меня, Маттео?

- Сначала я увидел вас на балконе. У вас был сонный вид, как будто вам все постыло. К этому времени как раз и мне все постыло. Потом я узнал, что вы - именно та самая Дульсинея, которой Дон-Кихот посвятил свою жизнь. Мне, правда, неизвестно, как вы к нему относились, многие, например, над ним иронизируют. Но для меня это нравственный идеал. Так же, впрочем, как и для всей современной молодежи. Об этом мы с вами еще поговорим. Но даже другое. Сейчас, когда мы встретились, я понял, что с вами я могу чувствовать себя абсолютно свободно, чего ни с одной девицей я не испытывал. Вы, скажем, поняли, что это не мои стихи, - а мне не стыдно. Но это же главное! Оставаться самим собой и не стыдиться себя. Об этом мы тоже еще потолкуем. Если хотите, можно начать разговор прямо сейчас. Вы не торопитесь?

- Скоро, наверное, уже восемь часов, а я как раз привыкла в это время...

- Зачем вы оправдываетесь? Я же не спрашиваю, кто к вам должен прийти. Поклонники, начинающие с того, что ревнуют, либо смешны, либо самоуверенны.