- Чего же делать? - в недоумении спросил один из моих новых знакомых.

- Надо магазин поискать, купить открывалку, - уверенно произнес второй и уже начал приподниматься со стула.

- Мужики, вы чего, охренели что-ли? - я продемонстрировал бывшим советским гражданам традиционный способ открывания запечатанных бутылок путем прислонения металлической крышечки к столику и последующего легкого удара по горлышку. Мои спутники вначале с удивлением посмотрели на меня, потом друг на друга, и в глазах у них промелькнуло смущение. Случай этот окончательно убедил меня в правильности марксистского тезиса о том, что бытие определяет сознание.

Буквально в нескольких минутах от центра, временно собравшего под своей крышей ученых мужей, работал мой старый друг, с которым мы вместе учились в институте. Еще встретившись с ним в аэропорту, я успел заметить, что он не только стал солидным, хорошо одетым господином, но и заметно посвежел. Куда-то пропал болезненный, землистый цвет лица, вместо этого на его щеках играл здоровый румянец, пробивавшийся сквозь светло золотистый загар.

Андрей работал в процветающей местной фирме, основанной выходцем из России времен стабильного застоя Ефимом Пусиком. Компания Пусика производила уникальное электронное и механическое оборудование, с каждым годом богатела все больше и больше, что сказывалось на благосостоянии сотрудников и естественным образом заставляло меня вспоминать о скромной университетской зарплате. Моя старенькая и первая в жизни машина, стоившая больше чем деньги, вырученные от продажи новой кооперативной квартиры в Москве, к этому времени как раз проржавела, и в салоне после дождей хлюпала вода. Предстоящая починка нависала надо мной своей унылой неизбежностью, обещая оставить солидную брешь в семейном бюджете и вызывая некоторое чувство неуверенности в завтрашнем дне, по слухам довольно типичного в капиталистическом мире.