- Лучше не ждите, - сказал Николас Снайдерс. - Вам пришлось бы дожидаться чересчур долго.

Ян вскочил, и краска гнева залила его лицо:

- Значит, вы остаетесь верны себе, Николас Снайдерс! Тогда - как хотите!

- Может быть, ты думаешь жениться на ней вопреки моей воле?

- Да, вопреки вашей воле и вопреки воле ваших адских друзей и самого дьявола, которого вы на побегушках! - выпалил Ян.

Потому что душа у Яна была великодушная, храбрая, нежная, но чрезвычайно вспыльчивая. Даже у самых лучших душ есть свои недостатки.

- Мне очень жаль, - сказал старик Николас.

- Рад слышать это, - ответил Ян.

- Мне жаль твою мать, - пояснил Николас. - Боюсь, что бедная женщина останется без приюта на старости лет. Отсрочка по закладной будет аннулирована в самый день твоей свадьбы, Ян. Мне жаль и твоего отца, Ян. Ты не встретился с одним из его кредиторов. Да, жаль твоего отца. Он всегда страшился тюрьмы. Мне жаль и тебя самого, мой юный приятель. Тебе опять придется начинать жизнь сначала. Бургомистр Алларт у меня в кулаке. Мне стоит только слово сказать, и твое судно будет моим. Желаю тебе наслаждаться счастьем с молодой женой. Она, должно быть, очень тебе дорога, потому что тебе придется дорого за нее заплатить.

Отвратительная усмешка на губах Николаса Снайдерса привела Яна в бешенство. Он поискал глазами, чем бы запустить в этот гнусный рот, чтобы прекратить зубоскальство, и случайно рука его наткнулась на серебряный флакон коробейника. В ту же минуту рука Николаса Снайдерса тоже ухватилась за флакон. Усмешка исчезла с его лица.

- Садись, - приказал Николас Снайдерс. - Нам надо еще поговорить. - И в голосе его прозвучало нечто такое, что заставило молодого человека повиноваться.

- Ты удивляешься, Ян, почему я всегда стремлюсь вызвать гнев и ненависть. Временами я сам этому удивляюсь. Почему никогда не появляется у меня желание делать добро, как это бывает у других людей? Слушай, Ян.