— Все видел, все слышал! — взмахнул он рукой, останавливая жестом раскрывшую было рот женщину. — Молодцы, все как надо сделали! Вот ваша тысяча, все как обещал!

— Добавить бы надо, Хамид, — задребезжал дискантом старик. — Нас тама народу-то сколько было… Тысячи на всех мало будет…

— Обойдетесь, — презрительно скривился Хамид. — Меньше водки выпьете, свиньи!

— Сам-то кто, баран горный! — вполголоса, так чтобы не услышал садящийся обратно в машину кавказец, ворчала Вера. — За рубль удавится, урод! Понаехали тут с гор, житья от них русскому человеку нет…

— Пиво-то будем брать, или как? — отвлек ее от бурчания старик.

— А денег хватит?

— Если правильно поделить, — хитро прищурился тот. — Обязательно хватит!

— Тогда конечно, тогда обязательно, — засуетилась женщина. — Пиво без водки — деньги на ветер!

Софья Павловна, несмотря на немолодой возраст водила машину весьма прилично, по-спортивному агрессивно и напористо, впрочем, только такой стиль вождения и позволял относительно быстро перемещаться по вечно забитым потоком автомобилей центральным ростовским улицам. Привычно втиснувшись в левый ряд и притоптав педаль газа, адвокат расслабленно откинулась на сиденье, исподтишка наблюдая за своим подзащитным. Моргенштейн мечтательно улыбаясь, следил за летящими по сторонам тенистыми бульварами, заполненными ярко одетыми пешеходами, впитывал каждой порой картины долгожданной свободы. Не было в его облике и следа раскаяния или подавленности, просто обычный довольный судьбой и жизнью человек с абсолютно чистой ничем не отягощенной совестью. Это всегда поражало Софью Павловну, надо же, пусть не своими руками, а все же лишил жизни шестерых ни в чем не повинных людей и ничего! Не страдает бессонницей, судя по здоровому свежему виду, не вымаливает у бога и людей прощения, никаких моральных страданий не испытывает… Конечно, формально Моргенштейн, действовавший по приказу своего начальства, может быть и невиновен, да что там, действительно невиновен.