И вновь Уэйленд протянул свое «ясно-ясно». Судье подумалось, что такая привычка может и приесться в собеседнике со временем, однако лично ему не судьба в этом убедиться, так что не стоит и обращать внимание.

- Мы были закадычными друзьями, и у нас сверх того имелась большая компания мальчишек, с которой мы водились, и все мы звали Роберта Робби ЛаДуш. Понимаете, к чему я клоню?

- Кажется, понимаю, - покорно ответил Уэйленд, но видно было: ничегошеньки он не понял. И неудивительно: Бичеру понадобилось куда больше времени, чтобы во всем разобраться. Тысячи бессонных ночей.

- Вспомните: мне было десять лет. Если бы я попытался написать прозвище моего приятеля, я бы изобразил его именно так. - Он постучал пальцем по заглавным буквам РОБИ ЛАДУШ и добавил, обращаясь главным образом к самому себе: - Значит, эта магия по крайней мере отчасти во мне самом. Иначе и быть не может. Вопрос в том, какая ее часть во мне?

- Так это не вы написали имя на песке?

- Нет. Разве я не ясно выразился?

- Значит, это сделал кто-то из вашей компании?

- Остальные мальчики жили в Нокомисе и про островок слыхом не слыхивали. Да и знали бы, с чего бы поплыли на эту пустынную скалу? О том, что в наших владениях есть остров, знал только Робби, он тоже вырос на Пойнте, но Робби уехал за сотни миль на север.

- Ясно.

- Мой друг Робби так и не вернулся домой с тех каникул. Неделю спустя пришла весть: на верховой прогулке Робби свалился с лошади и сломал себе шею. Погиб мой Робби. Его родители были убиты горем. Да и я тоже.

Наступило молчание: Уэйленд обдумывал услышанное. Оба они обдумывали. Где-то вдали над темнеющим небом пророкотал вертолет, удаляясь в сторону пролива. Управление по борьбе с наркотиками, предположил судья. Гоняются за контрабандистами. Каждую ночь он слышит вдали вертолет. Таков современный мир, и в том числе по этой причине, по множеству причин, он рад будет отряхнуть его прах со своих ног.