- И вы отправились на разведку, предоставив деду возможность поразвлечься с горничной?

Судья с улыбкой кивнул.

- Я запрыгнул в старый деревянный челнок, стоявший у причала, и пустился грести так, словно у меня волосы на голове горели и того гляди задымится хвост. За пять минут перемахнул через пролив. Сейчас этот путь занимает у меня втрое больше времени, и то, если нет волн. Со стороны суши там сплошь скалы да густой кустарник, но на другой стороне, которую омывает пролив, есть дюна из мельчайшего песка. Ничего ей не делается. За те восемьдесят лет, что я езжу на остров, она вроде бы ничуть не изменилась. Во всяком случае, не изменились ее очертания и местоположение.

- Сокровищ не нашли?

- Можно сказать, нашел, но не в виде драгоценных камней и золота. Я увидел на песке имя. Как будто его тростью написали, однако рядом не было ни трости, ни палки. Буквы глубоко врезались в песок, на ярком солнце в них залегала тень, и эта надпись словно выступала из холма, парила над ним.

- Чье же это было имя, судья?

- Давайте я напишу, чтобы вам было проще себе представить.

Судья вынул из верхнего ящика стола лист бумаги, тщательно начертил на нем буквы и повернул лист так, что Уэйленд сумел прочесть: РОБИ ЛАДУШ.

- Ясно-ясно, - по-адвокатски уклончиво протянул Уэйленд.

- Случись это не летом, я бы отправился на поиски сокровища с этим самым Робби. Он был моим лучшим другом - знаете, как это бывает в детстве.

- Сиамские близнецы, - улыбнулся Уэйленд.

- Подходили друг другу, будто новенький ключик к новенькому замку, - кивнул Бичер. - Но дело было летом, и Робби уехал с родителями в гости к бабушке и дедушке по матери в Виргинию или в Мэриленд - словом, куда-то на север. Вот и пришлось мне искать дублоны и прочее в одиночку. А теперь - внимание, господин адвокат. На самом деле парня звали Роберт ЛяДусетт.