Его волевое лицо и проницательные темные глаза с теплинкой невольно привлекали наше внимание.

Человек молча и запросто подсел к нам на песок, будто он кого-то из нас знал, внимательно слушал наши не всегда удачные остроты, посмеивался в усы, держался вблизи нашей компании, хотя был много старше всех и не всегда, видимо, были ему по душе наши шутки.

Правда, он с первого взгляда показался нам куда скромнее и проще многих.

Он, кажется, был доволен, что мы его беспрекословно приняли в наше общество и неотлучно находился все время рядом с нами, бросался в волны вместе с нами, когда становилось жарко, вместе с нами делал зарядку, прыгал, бегал вдоль берега. Однако уклончиво, неохотно отвечал на вопросы, не сказал, кто он, откуда приехал и где трудится.

Звали человека Михаилом или запросто – дядя Миша «И, представьте себе, он ни на кого не обижался. Наоборот, был доволен. Видимо, он опоздал в санаторий на несколько дней, поэтому ему досталась не очень подходящая пижама. Она была тесновата, а в одном месте немного распорота, а во-вторых – почти совсем без пуговиц, что доставляло ему немало хлопот. Жокейка-шапчонка тоже сидела неуклюже на макушке, и он выглядел в ней несколько смешным. Но зато штаны получил он широкие, длинные, правда, не совсем новые и чуть помятые, которые тоже доставляли ему хлопоты. Ему приходилось их все время подтягивать на животе.

Но все это его ничуть не смущало. Он не обижался, как, впрочем, не обижался и на то, что над ним чаще, чем над другими, подтрунивали. Наоборот, это его даже в какой-то степени радовало, смешило.

И сам он подчас становился участником всех наших затей, шуток, как бы подливая масла в огонь.

Его простое обращение, скромность и доступность вскоре покорили нас всех, и никто уже не мыслил себе компании без этого доброго дяди Миши.

Когда иссякал запас шуток, розыгрышей, начинали донимать дядю Мишу: кто он, откуда приехал, какая у него профессия – где работает, чем занимается? Стали догадываться.