Голос отца Кирилла возвышается: "Так управил Господь, что два неистовых противоборца по соседству на свет появились". Один из мелких чинов солидно добавляет: "Вельдеманово это Перевозский район, а Григорово совсем нет - Большемурашкинский". Сценарист снова просыпается и снова хохочет: "Вот какие большие мурашки бывали у нас в губернии!". Верно, нынешние куда мельче, да и кто в русской истории крупнее равных яростей Аввакума и Никона? Сценаристу больше не подносят, он уходит, бубня о ярмарке тщеславия и поминая классика: "Пушкин все про вас сказал".

Сценарист всегда пьян, но образован. Пушкин в "Путешествии Онегина" задевает Макарьевскую ярмарку: "Всяк суетится, лжет за двух, и всюду меркантильный дух". В то время ярмарка уже переместилась в Нижний - после пожара 1816 года, уничтожившего ряды и павильоны здесь, у Макарьева, при впадении Керженца в Волгу, - но название оставили прежним. Макарьев перенес это, как пережил взятие монастыря разинским атаманом Осиповым, наводнения, удары молний, попытку упразднения и сноса - за полвека до большевиков, а при них - детский дом, госпиталь, зооветеринарный техникум.

Сейчас тут женская обитель, и монашкам дано послушание вести экскурсию для фестивальных гостей. Одна юная, вроде хорошенькая, киношники пытаются заглянуть в лицо, но голова опущена и платок надвинут. Внезапно, указывая на кресты, она делает слишком резкое движение, выбиваются светло-русые волосы, видны глаза неправдоподобной величины, глубины, тайны, куда Светлояру. Оператор в подтяжках тихо говорит: "Ты видел? Ты когда-нибудь видел такое? Пойдем отсюда, там уже наливают".

Наливают обильно, и почти никто не замечает, как под барабаны выходит из реки морской бог Нептун. Он точь-в-точь отец Кирилл, только борода не каштановая, а зеленая. Нептун набрался уже где-то на дне, его держат под руки две шалавы в прозрачном - русалки. Казаки подхватывают трезубец и изображают рубку лозы, цыгане трясут серьгами и бубнами, Макарьев нависает и звонит над шабашем.