Это было неожиданно, но не остановило меня. Наоборот, я обнаружил, что она теплая и влажная. Это было приятно, я ведь не очень знал, чего ожидать. Я трогал ее там, и она тут же отзывалась низким громким стоном. Я понял, что она отнюдь не немая. Я просунул два пальца ей в промежность. Она обхватила их стенками влагалища, пока низ ее живота содрогался в новом чувственном ритме. Еще через несколько секунд я почувствовал нарастание ее внутренней дрожи.

Я беспокоился за свои пальцы — было такое чувство, будто она пытается заглотнуть их. Для игры на трубе нужны только три пальца, но и это не проблема, я уже достаточно знаменит и, если что, всегда смогу научиться играть на тромбоне. Но после каких-то десяти секунд ее дрожь прекратилась. Она резко отодвинулась и посмотрела мне прямо в глаза. Я смутился, потупил глаза и прислонился лбом к ее животу. Я поцеловал ее лобок.

Она оттолкнула меня и отпрянула, потом повернулась и ушла. Я хотел спросить почему, но мои губы не шевелились. Все, что мне оставалось; это смотреть на ее колышущиеся ягодицы, как они удаляются, покачиваясь на высоких каблуках. Она поводила своей великолепной жопой из стороны в сторону. Я завороженно следил за этой бесконечной волной. Я тормозил, перегруженный ее красотой. Она остановилась посреди комнаты, там, где давеча сбросила юбку. Наклонилась, чтобы ее поднять, и я увидел все ее сокровища, ее влажная яркая любовная норка улыбалась мне прямо из великолепного ущелья между ягодицами. Она натянула юбку и двинулась к двери, надевая по дороге блузку.

Я умолял ее остаться, я тянул к ней руки, я просил назвать свое имя. Она повернулась и посмотрела мне прямо в глаза. На английском с тяжелым немецким акцентом она сказала: «Продолжение следует». И закрыла за собой дверь. Я остался совсем один, ее смазка стекала с моих пальцев, а лифчик так и остался валяться на полу. Я сидел на полу и вдыхал аромат этого лифчика.