После той ночи, когда она оставила меня одного в гримерке франкфуртской оперы, я потерял и тот ничтожный интерес, который был у меня к бесконечной череде малолетних девчонок — хотя вы наверняка помните, что изначально они не больно-то меня интересовали. Я больше не мог выдержать их истерических криков, не говоря уж об этих бесстыжих дефиле в моей гримерке. Я был целиком и полностью отдан и верен женщине, даже имени которой я не знал. День за днем, час за часом, миг за мигом она приходила ко мне. В моем горячечном воображении она являлась абсолют- но голой. Я зарывался лицом между ее снежно-белых грудей. Она таяла от страсти, и я даже мог уловить нежный аромат ее желания. Я знал, что, если она когда- нибудь вернется, как обещала, я не дам ей уйти снова. Я оставлю ее подле себя навечно. Если она только даст мне такой шанс, я буду целовать ее бесконечно с нежной настойчивостью, пока она сама не превратится в покорную рабыню.

Еще тогда, в ту самую ночь во Франкфурте, я спросил Аврума, как ей удалось пробраться в мою комнату. Почему он решил тогда выбрать именно ее? Как вы помните, я просил тогда привести ко мне юных девушек с явными физическими недостатками. Она не была калекой, как раз наоборот, она была безупречно красивой зрелой женщиной. Аврум с присущим ему идиотизмом ответил невнятным и бессмысленным бурчанием. Обычно я не очень стремился понять его, если там и было что понимать. Но тут другое дело, на этот раз речь шла о моей жизни, о моем будущем. Это была ОНА. Уже тогда я понимал, что такая встреча случается раз в жизни. Я пытался выудить из него, все, что он мог знать. Как ее зовут? Откуда она пришла? Можем ли мы ее найти? Но, как обычно, Аврум был совершенно бесполезен. С ним всегда так: если дело не касается шоу-бизнеса, он абсолютно беспомощен, его ничего не интересует... И точка.