Берд: Вы когда-нибудь пробовали бороться, хотя бы в знак протеста?

Дани: Честно говоря, Аврум, возможно, видел, что я страдал. Он знал о моих чувствах к немецкой незнакомке. Но он расценил мое всевозрастающее равнодушие к юным девушкам как сексуальное предпочтение зрелых матрон. Он решил, что я в восторге от перезревшей женственности. Так что, не спрашивая моего мнения, он стал приводить ко мне поклонниц постарше. Когда среди публики таких не находилось, он выходил на улицу и снимал какую-нибудь старую проститутку. Я уже говорил, что всегда с Эстетической точки зрения интересовался стареющими женщинами. Я изучал их обвисшие бедра с нежным кружевом целлюлита. Я любил смотреть на их опавшие груди, их дряблые животы и поредевшие волосы на лобках.

Это была не страсть, но эстетическое любование. Меня привлекали знаки увядающей красоты и преходящей женственности. Я смотрел на них, а мой собственный воин дрожал, съеживался и прятался внутрь тела — испуганная черепашка в поисках панциря. Я склонен думать, что это вообще не имело отношения к сексу. Никогда не прикасался к этим женщинам. Не позволял им подходить близко. С их стороны это был парад самоунижения. Более стеснительные дамы танцевали передо мной в процессе раздевания. В конце концов, они показывали уродливую несвежую наготу, с этим я мог справиться.

Дамы-нарциссы были гораздо более крепким орешком. Они садились нагишом напротив меня, раздвигали ноги и ублажали себя нервным трением право-лево, лево-право, вверх-вниз, с дикой скоростью. Они пялились на меня, смотрели в глаза в надежде уловить хоть искорку страсти с моей стороны. Но я всегда опускал голову. Просто не мог этого вынести, это было слишком возмутительно. Это было отвратительно. Помню, что некоторые тискали соски или мяли низ живота свободной рукой. Некоторые, достигая оргазма, сжимали все до чего могла дотянуться рука: телефонную трубку, вазу, торшер, пустую бутылку, пепельницу... Женская мастурбация всегда меня раздражала. Иногда доводила до тошноты. В женском оргазме много тщеты, злости, много отталкивающего. Это и в самом деле отвратительно.