И все же я не мог оправдать его надежд. Я не мог к ним прикоснуться, не мог дотронуться до этих забытых богом стареющих женщин. Когда я выходил из гримерной и требовал, чтобы он выставил их взашей, он орал, как ненормальный: «Иди обратно и хотя бы сделай вид... Просто плюнь ей на спину и сделай вид, что кончил... Заставь их поверить, что ты вне себя от возбуждения, а потом поедем в гостиницу, потому что чертовски поздно и все умирают от усталости...» Я ненавидел его дурацкие приказы, я ненавидел каждую минуту после концерта.

10

Аврум

После трех месяцев интенсивных репетиций в клубе кибуца Кфар Мелодия, Миша вошел в наш офис в Тель- Авиве и сказал мне уверенным тоном: «Аврум, ликуй, репертуар отобран, Хана и Тахкемони готовы к прокату». Веришь, они подружились, Хана и Тахкемончик, и я скажу тебе почему. Девочки без проблем общаются с педиками. Иногда с ними даже проще. Знаешь почему? Потому что нет сексуального напряжения. Нет влечения, нет давления, понял?

Неважно, чтобы сделать короткую историю длинной, скажу, что я не задумываясь снял на несколько дней студию «Исрафон», потому что это была первая стереостудия в Тель-Авиве с шестнадцатью дорожками. Пригласил тридцать скрипачей, двадцать этих больших виолончелей и семь русских музыкантов с гулливерскими контрабасами. Не поверишь. Хотя Мишка был музыкальным гением, в нормальной жизни он был дипломированным идиотом, ни черта не понимал и сказал, что я пригласил слишком много «Гулливеров» и они могут нарушить хрупкий акустический баланс. Он таки слишком глубоко ушел в свои тарантеллы и мазурки, чтобы видеть мои истинные планы. Кроме того, из соображений секретности я не мог посвятить его в ту поистине судьбоносную роль, которую играет контрабас в вопросах национальной безопасности. Я подошел и спросил его: «Или ты думаешь, что мы вчера познакомились? Не жми очко, положись на меня!» Веришь, ничего больше не понадобилось. Он все понял и написал еще много музыкальных партий для контрабаса.



33 из 166