— Шутишь, Галина!
— Ни капельки, Елена Владимировна! — дерзко ответила девятиклассница, насмешливо глядя на изумлённую Томочку. ("Знай, мол, наших, с "самой" спорю, значит права!")
Конечно, она была смела и, несмотря на молодость, знала уже, что люди часто теряются перед откровенной наглостью. Не торопясь, Ремина опустила юбку, разгладила ладонями школьный фартук и уверенно заключила:
— Лет через пять все девчонки так думать будут. Жизнь научит, да многие и сейчас так считают. Только притворяются, будто они чистенькие.
— Ты ошибаешься, Галя, ты страшно ошибаешься! — заговорила учительница. — Разве смысл нашего существования только в том, чтобы хорошо устроиться? Как скучно было бы тогда на свете! Ты считаешь, каждый, кто идёт на подвиг — чудак? Ты не восхищаешься Гагариным? Курченко? Тебя не трогает подвиг Миши Мороза? Не верю, девочка! Ты клевещешь на себя!
("А я тогда ничего не доказала. Одни эмоции.")
Сейчас, "прокручивая" в памяти тот разговор, Елена Владимировна попыталась разгадать, откуда столько злости и осторожности в этой белокурой красавице с невинными голубыми глазами.
Выросшая в грязном бараке на окраине города, Галина с детства презирала пьяницу-отца и любившую повеселиться мать, а потому искала взрослых друзей, что называется, на стороне. Кто-то и теперь постоянно настраивал Ремину против школы, учил не верить в искренность людей, лгать и изворачиваться. Не раз бывала учительница у Галины дома — теперь девочка жила вдвоём с матерью в небольшой однокомнатной квартирке — но никогда не удавалось учительнице увидеть бесчисленных дружков и приятельниц Галиной родительницы, о которой так много и возмущённо рассказывали мамы и бабушки из соседних квартир.("Надо бороться за девочку. Но как, если она ни с кем не считается? Через бюро? Пожалуй. Умный, серьёзный Женя Демчук нравится Гале своей независимостью. Если б он привлёк её к работе с нашими подшефными…Та любит быть на виду. Попробую поговорить о ней с Женей. А Ломников? Лиза права, его надо срочно вызывать на заседание бюро класса.")По решению комсомольского собрания бюро в девятом "б" было переизбрано. Борисик в обычной своей бесшабашной манере заявил: