Иванов опустил мальчика на постель, укрыл.

— Понимаешь, сын?

Мальчик вздохнул. Иванов присел на край постели. Мальчик вздохнул еще раз, — глубоко, прерывисто.

— Что с тобой?

— Ничего, папа. Ты посидишь у меня?

— Конечно.

Сын закрыл глаза. Иванов решил, что он заснул.

— Ты здесь? — спросил мальчик, не раскрывая глаз.

— Да. Я здесь.

— Папа, а разве у всех корень? У цветов, у деревьев?

— Обязательно. У каждого цветка, у каждой травинки. И у каждого дерева есть корень.

Сын опять вздохнул.

Потом Иванов увидел, как сын высунул язычок и облизал губы.

— Папа, а у человека есть корень?

Иванов провел рукой по лицу.

— Нет, — сказал он, — у человека нет корня.

Затем, оправившись от неожиданностей, спохватился:

— Хотя, знаешь, в общем-то есть…

— А какой у человека корень? Как у дерева?

Иванов был в затруднении.

— Ну, вот дерево через корень питается, водичку пьет. И мы ведь с тобой тоже…

— Значит, у человека корень в животе?

Иванов опешил.

— Нет… Не думаю. Может, в сердце?

— А почему — в сердце?

— Ну… Оно все-таки самое важное. Вот послушай, как оно у тебя бьется. И ведь так все время, без отдыха.

— И когда я сплю?

— И когда спишь.

— Здорово…. Значит, корень у человека — это сердце?

— Возможно. А может быть, корень для человека — это родители. Как ты думаешь?

Иванов надеялся, что мальчик опит.

— Папа с мамой, да?

— Да, сын, мама с папой…

— Ну, а еще, папа? Рассказывай. Ну, пожалуйста.

— Или, вообще, люди, которые нас растили, нам помогали. Спишь?

— Нет, не сплю. Ты говори, я слушаю.

— А может, это место, где человек родился.

— Родина?

— Да. А еще, может быть, это дети.