Ситуацию разрядило появление гвардейского патруля, спугнувшего добровольцев - полпистольцев, начальник которого приказал своим шести головорезам арестовать «вон того гребаного мушкетера», который, дескать, год тому назад, спер у него со стоянки новенькую тачку.

- Но Вы же рассказывали, что тот сучара хренов, был одноглазым и низким, господин лейтенант, - зашептал один из подчиненных, боязливо косясь на мужественное лицо Д’Арнатьяна.

- Ты думал, если подрастешь в росте и глаз вставишь, я тебя не узнаю, - с торжеством в голосе, граничащим со словесным онанизмом, заявил начальник патруля, держась за фонарный столб. – Арестовать этого кретина, цигель, цигель!

Д’Арнатьян попятился, наступил на кожуру банана и едва не упал, запнувшись о ножны своей шпаги. Шпага от резкого движения вылетела из ножен и оказалась в руке у смелого гасконца.

- У него шпага! – завопили гвардейцы и бросились наутек.

- Идиоты! У вас у всех есть шпага! – заорал главный гвардеец и смело бросился на Д’Арнатьяна.

- Умри! – возвестил он и, близоруко сощурившись, вогнал шпагу в спину прохожего, оказавшимся по иронии судьбы послом Испании в Англии, находившегося проездом во Франции.

Благородное сердце гасконца вспыхнуло, когда он увидел убегавших гвардейцев. Когда же он услышал крик посла и звон монет в его кошельке, упавшем на землю, то одним прыжком очутился возле подлого гвардейца.

Показав на шпиль собора святого Павла, Д’Арнатьян воспользовался моментом, и изо всех сил ударил коленом своего противника в пах. Неизвестный до сих пор читателю гвардеец схлопнулся пополам и накололся на собственную шпагу. Д’Арнатьян кончиком своей шпаги подцепил кошелек убитого посла и своей гасконской походкой (голова вздернута, грудь колесом, шаги зигзагом) гордо удалился с места боя.

А теперь в Лувр, мой читатель, ибо туда направился и наш герой, забыв об адвокатессе. Отправимся же туда и мы, так как поле боя вскоре совсем опустело: из-за угла дома напротив появилась старческая фигурка и, заткнув рот пассии гасконца, утащила ее прочь, оглянувшись напоследок. При свете дня воровато блеснули глаза бывшего канцлера Сеги.