Рассказ эпичен, он тяготеет к раме неторопливой повести, дела с которой обстоят сложнее. Немецкий термин ErzГ¤hlung переводится в разных словарях то как рассказ, то как повесть. По Белинскому,рассказ -- "низший и более легкий вид повести", что нынче выглядит некоторым упрощением. Ясно, что повесть длиннее рассказа, но к тому же она предполагает наличие большей социальной проблематики, хотя сюжет ее обычно незамысловат. И в рассказе, и в повести он "ослаблен", повествование "описательно".

Белинский называет повесть "распавшимся на части... романом" и даже просто "главой, вырванной из романа". Все в русской литературе -разновидности повести, -- такой взгляд привычен, но несколько устарел, как и трактовки романа опубликованные в советское время. Например: "Роман представляет индивидуальную и общественную жизнь как относительно самостоятельные, неслиянные, не исчерпывающие и не поглощающие друг друга, хотя и взаимосвязанные стихии, и в этом состоит определяющая особенность его жанрового содержания".На мой взгляд, как раз наоборот: именно в романе две стихии сливаются. А уж рассмотрение героя романа как стимулированное "общенациональными, государственными идеалами и целями" нынче звучит пародийно.

С XIX века роман приходит к "художественному анализу современного общества, раскрытию тех невидимых основ его, которые от него же самого скрыты привычкою и бессознательностью". Этот взгляд Белинского, похоже, еще в действии. Русский роман, благодаря Пушкину, слегка зациклился на теме "лишнего человека", которая, возможно, вовсе не была главной, но воссоздавалась искусственно Лермонтовым, Тургеневым, Гончаровым, частично по инерции успеха "Евгения Онегина". Роман двигался к своему величию в лице Достоевского и Толстого.