— Чтоб тебя, василек!.. — в сердцах говорит Бойчук.

Некоторое время он сидит, глядит на испещренный «нитками» график. Потом решительно поднимается и, не обращая внимания на чей-то голос в селекторе, быстро идет по коридору, к кабинету Исаева.

Белая рубашка начальника отделения резко контрастировала с коричневой полировкой стены. В кабинете жарко, солнце светит во все три высоких окна; Исаев снял светло-серый свой китель, чуть распустил на белоснежной рубашке галстук.

Увидев Бойчука, начальник отделения поморщился.

— Я же сказал тебе, Евгений Алексеевич. Некогда сейчас. Через полчаса разбор ночного сбоя, в управление надо докладывать. Да и у тебя — тишь, что ли, на участке?

— Я не уйду, Федор Николаевич, — твердо, с трудом сдерживая себя, сказал Бойчук.

— Ладно. Пускай летит все к чертям собачьим! — Исаев злился и не скрывал этого от диспетчера. — Давай решать личные вопросы. Итак, у тебя что — жилье?

— Да, жилье. Четверо живем в однокомнатной квартире. Сколько можно?

— Все?

— Все.

— Квартир у меня нет. Вот сдадим дом на Сортировке...

— Там и фундамента еще нет.

— Будет. И дом будет.

— Когда?

— Не знаю. На будущий год, наверное. — Исаев отвел от Бойчука жесткий, почти обжигающий холодом взгляд — кто-то вызывал его по внутренней связи. Начальник отделения чуть помедлил, потом: решительно взял трубку телефона, буркнул в нее: «Подождите!», снова перевел глаза на диспетчера. — Почему ты ко мне пришел, Евгений Алексеевич? Не могу же я всеми вопросами заниматься!.. Есть, в конце концов, местком, райисполком. Тут дай бог с поездами бы справиться.

— Федор Николаевич, я прошу лично вас!.. Я дважды уступал очередь!

— Евгений Алексеевич, я еще раз говорю: вот сдадим дом...

— Но я уже пять лет... У меня нервы не выдерживают.

— Я не врач, — сухо отрезал Исаев. — Зачем мне об этом рассказывать?

— Да, но вы начальник отделения! К кому же мне еще обращаться?