— Я, товарищ заместитель министра, не понимаю, что, собственно, изменилось, допустим, на нашей дороге? Мы что-то не чувствуем пока...

— Сортировку бы сначала развили, чтоб она переваривать успевала...

— А грузовым машинистам каково? Мы-то, ладно, поедем...

— Написать все можно, бумага стерпит, — загудели, заспорили голоса.

— Я тоже что-то не понял, уточните, пожалуйста, — не вставая, сказал Климов. По его лицу пробежала тень неудовольствия, и сидящий рядом начальник депо беспокойно завозился, растерянно и в то же время гневно-предупреждающе поглядывая на собравшихся.

— Мысль у меня такая. — Борис чувствовал, что с каждым произнесенным словом становится спокойнее. — Повышение скоростей — дело, конечно, хорошее, как говорится, большой резерв. Вот я и спросил: что изменилось на дороге, за счет чего мы будем обеспечивать высокую скорость?

— Что изменилось? — с тонкой, снисходительной улыбкой поднялся Климов. — Время, дорогой товарищ... простите...

— Шилов, — подсказал начальник депо.

— Так вот, товарищ Шилов, время изменилось, оно требует от нас: быстрее, лучше, дешевле!

— Нет, я серьезно, — упрямо стоял на своем Борис.

— И я с вами вполне серьезно разговариваю, — в голосе Климова появились жесткие нотки, но он тут же постарался смягчить их. — Сеть железных дорог страны находится сейчас в... сложном, я бы сказал, положении, мы не везде справляемся с перевозками. На то есть разные причины... Так вот, приказ министра — одна из мер, направленных на улучшение работы железнодорожного транспорта. Мы ведь не только поднимаем скорости движения поездов, а предусматриваем меры по ускорению оборота вагонов, развитию подъездных путей промышленных предприятий, улучшению взаимодействий со смежниками. Словом, я не стану перечислять все пункты этого важного документа — желающие могут подробно ознакомиться с ним. Что же касается вашей дороги конкретно, то, я думаю, мы попросим ответить на этот вопрос товарища Уржумова. Прошу, Константин Андреевич. Ответьте, пожалуйста, машинисту, видите, какой он принципиальный.