В центре радиостудии — просторной, с высокими, пропускающими много света окнами, со схемой дороги на одной из белых, обитых дырчатым пенопластом стен — массивный, отливающий коричневой полировкой стол. По ближней к двери ножке стола взбирается толстый жгут кабелей связи. Это нервы дороги. Нервы сходятся в одну точку — в продолговатый, матово поблескивающий серой краской микрофон. Обычно у микрофона, в торце стола, сидит Уржумов, начальник дороги. Пришедшие на селекторное совещание его заместители, начальники служб ждали его и сегодня. Уржумов только что вернулся с заседания коллегии министерства, где докладывал о причинах затяжного сбоя в работе магистрали. О причинах этих начальники служб, разумеется, знали, сами составляли общую справку, но важно было теперь узнать мнение членов коллегии, принятое по докладу Уржумова решение.

Лица у собравшихся хмурые, сосредоточенные. Оставшееся до начала совещания время каждый тянет по-своему: один рисует на листке бумаги замысловатые фигуры, другой читает что-то из принесенной с собою папки, третий, откинувшись на спинку стула, задумчиво глядит в окно на запылившиеся тополя в сквере, четвертый сел к столу, но тут же встал, принялся ходить по студии... Лишь начальник связи, подтянутый, стройный человек, занят неотложным делом: снял трубку стоящего перед ним внутреннего телефона и что-то говорит, подняв серые внимательные глаза к схеме, на которой то и дело вспыхивают красные яркие лампочки.