я слова сказать не могу и раз и раз подернем-подернем да ухнем ух ты ах ты все мы космонавты я зе плозира не так глуб… же-е-е-е нет все-таки не лесть это как же у меня так получается сразу и туда и туда орел ты Михаил Федорович давай давай давай еще одно последнее сказанье и тащи тянем-потянем вытащить не можем а мы и не торопимся сам выпадет а то две палки без антракта это в солдатских курилках только там у хороших рассказчиков и до шести доходило из второго дивизиона заходили послушать а сейчас куда один раз а к утру если повезет четвертый без второго и третьего а сейчас отдыхать да как тут отдохнешь когда в дверь грохочут), и открываю дверь.

А там Антонина Георгиевна стоит. У которой коленка была. У нее и сейчас коленка. Как две мои. А в правой руке, как две мои, – клещи. (А перед этим что было? Когда без знаков препинания? А это, Михаил Федорович, все ваши безудержные творческие фантазии, ваш эротический Оруэлл. А реальность – вот она. Безразмерные коленки и клещи.)

– Давненько мы с вами не встречались, Михаил Федорович. Как ваши зубки? Точнее – один.

– Как это один?! – возмущаюсь. – Вот – полон рот.

– Я говорю о ваших зубках. А их – один. Остальные… сейчас глянем… от Михаила Алексеевича с Шестой Парковой. ООО «Нам все по зубам». Название вы придумали?

– А чего ж не придумать? За семь коронок. Остальные с дискаунтом.

– Это заметно. Керамика сыплется, как с высотки на Восстания. Так чего вы меня вызывали среди ночи? Ради одного зуба?.. Или…

И она призывно дернула коленкой «две в одной». Раньше в ней такого эппила не звучало. Стареем.

– Вы мою коленку вспомнили?..

– Как вы догадались?

– Я всегда чувствую, кому что нравится. Вот Сандал Мракобесыч от моих волос моментально эрегировал. Купил прядь за пятьсот долларов.

– И что?

– Глядя на нее, он вспоминает фотографию Веры Засулич, фильм «В джазе только девушки», статую «Девушка с веслом» и козочку Марфушу своей деревенской бабушки… Ну и бабушку тоже вспоминает… Так я не ошиблась насчет коленки?