— Слыхал? Руду мы на твоей земле нашли и заявку об этом в столицу дали…
Гальцов подавленно молчал.
— Добром с тобой хотим, по-хорошему. Не желаешь продать — в наем сдай.
На это предложение купец согласился. На другой день в Ардатове был подписан договор: отдавал Гальцов тулянам братьям Баташевым сотни десятин угодной и неугодной земли — лесных урочищ и пустошей. Вольны были Баташевы на тех землях лес рубить, плотины прудить, железные руды приискивать и что угодно им строить. А плата была положена за это с них шестьдесят рублей в год.
II
Вернувшись из Петербурга с разрешением на постройку завода, Иван Родионович дома брата не застал.
— Третья неделя, как на новое место уехал, — сказала ему жена.
— Правильно делает. Завтра и я на Выксунь отправлюсь.
— И ты туда же! Побыл бы хоть дома немножко, в дорогах-то умаялся.
— Отдыхать потом будем!
В ночь выпал снег. Пушистыми хлопьями висел он на деревьях, бриллиантовой россыпью искрился на кустах можжевельника. Заложенная в легкую кошеву пара резво бежала по первопутку.
Братья встретились у слияния трех речек, указанных Сорокой. В простом, домашнего сукна, полукафтане и высоких болотных сапогах Андрей руководил двумя сотнями лесорубов, расчищавших место для будущей запруды.
Обменялись троекратным целованием, помолчали. В морозной тишине звонко стучали топоры лесосеков, работавших неподалеку.
— Я вижу, времени не теряешь?
— Знал, что с разрешением вернешься. Для казны такое дело — клад.
— Ну, положим, казне от этого прибыток невелик.
— Не скажи. Что — с Урала возить, что — отсюда!
— Это пожалуй. А где взял? — кивнул Иван в сторону работающих.
— Скупил. Коих у Репнина, коих у Долгорукова. Не жалеют князья людишек, деньги боле надобны.
— А ты скорбишь об этом? — Иван коротко рассмеялся. — Пойдем посмотрим.