Однако из Лемингтона уехала не только вдова, вскоре 120-й полк получил приказ сняться с места и тоже покинул Уидон и Уорикшир. К тому времени аппетит Хаггарти несколько восстановился, однако любовь его не претерпела изменений, он был по-прежнему угрюм и мрачен. Мне говорили, что в эту пору своей жизни он воспел в стихах свою несчастную любовь, и действительно кто-то обнаружил цикл сумбурных стихотворений, написанных его рукой на листе бумаги, в которую был обернут дегтярный пластырь, применяемый от простуды полковым адъютантом Уизером.

Нетрудно представить себе, как удивились знакомые Хаггарти, когда три года спустя прочитали в газетах следующее объявление:

"Сочетались браком 12 числа сего месяца, в Монкстауне, Дионисиус Хаггарти, эсквайр, 120-го Хэмпширского королевского полка, и Джемайма Амелия Вильгельмина Молой, дочь покойного Ланселота Гама, майора морской пехоты, внучка покойного и племянница ныне здравствующего Бэрка Бодкина Блейка Молоя, эсквайра, из Молойвиля, графство Мэйо".

Итак, истинная любовь наконец победила, подумал я, откладывая газету; и былые времена, старая, злющая, чванная вдова, торчащие плечи ее дочери и веселые деньки, проведенные с офицерами 120-го полка, одноконный фаэтон доктора Джефсона, уорикширская охота и Луиза С... - впрочем, о ней мы не будем говорить - воскресли в моей памяти. Итак, добросердечный наивный ирландец в конце концов добился, своего? Что ж, только бы ему не пришлось взять за женою в приданое и тещу!

Еще год спустя было объявлено о выходе в отставку младшего лекаря Хаггарти из 120-го полка и о назначении на его место Ангуса Ротсея Лича, возможно, шотландца, но с ним я никогда не встречался, и он не имеет никакого отношения к нашей короткой повести.