Прошло еще несколько лет, однако нельзя сказать, чтобы я пристально следил за судьбою мистера Хаггарти и его жены, вернее, я за это время о них ни разу не вспомнил. И вот однажды, прогуливаясь по набережной Кингстауна, что неподалеку от Дублина, и глазея, по примеру прочих посетителей этого курорта, на Хоутский холм, я увидел идущего в мою сторону высокого сухощавого мужчину с кустистыми рыжими бакенами, про которые подумал, что видел их прежде, и лицом, которое могло принадлежать только Хаггарти. Это и был Хаггарти, на десять лет постаревший со времени нашей последней встречи, и куда более худой и мрачный. На плече у него сидел юный джентльмен в грязном клетчатом костюмчике - физиономия его, выглядывавшая из-под замызганной шапочки, украшенной черными перьями, чрезвычайно походила на физиономию самого Хаггарти, - другой рукой он вез салатного цвета детскую коляску, в которой покоилось дитя женского пола лет двух от роду. Оба ревели во всю силу своих легких.

Как только Деннис меня увидел, лицо его утратило хмурое, озабоченное выражение, видимо, теперь ему присущее; он остановил коляску, спустил своего сына с плеча и, оставив потомство реветь на дороге, бегом бросился ко мне, приветствуя меня громоподобным голосом:

- Провалиться мне на месте, если это не Фиц-Будл! - воскликнул Хаггарти, - Неужто вы меня забыли, Фиц! Денниса Хаггарти из сто двадцатого? Вспомните Лемингтон! Да замолчи же, Молой, сыночек, перестань визжать и ты, Джемайма, слышите! Взглянуть на старого друга, это же бальзам для больных глаз! Ну и разжирели вы, Фиц! Случалось ли вам бывать в Ирландии прежде? Признайтесь же, что это изумительная страна!

После того как я положительно ответил на вопрос касательно восторга, вызываемого страной, вопрос, с каким, я заметил, обращается к приезжим большинство ирландцев, и детей успокоили яблоками из ближайшего ларя, мы с Деннисом заговорили о былых временах, и я поздравил его с женитьбой на прелестной девушке, которой мы все восхищались, выразив надежду, что он счастлив в браке, и так далее в том же духе. Вид его, однако, не свидетельствовал о процветании; на нем была старая серая шляпа, короткие поношенные панталоны, потертый жилет с форменными пуговицами и заплатанные башмаки на шнурках, в каких обычно не щеголяют преуспевающие люди.