О ее муже (а может быть, совсем и не муже, а хозяине) мне было известно и того меньше. Видимо, у него было много разных лавок, разбросанных по городу, и он каждый день бывал то в одной, то в другой, но, так ли это на самом деле, я точно не знал.

Однажды женщина, предлагая мне билет в кино, сказала:

– Ну что я за раззява. Купила, а пойти не могу.

Я подумал, что ее слова говорят не только о ее нынешнем положении, но и прошлом тоже, и, чтобы подбодрить ее, сказал:

– Почему не можете? Разве нельзя попросить, чтобы кто-нибудь присмотрел за лавкой?

– Но одной идти… Вы не составите мне компанию?

– Если подхожу вам – с удовольствием.

Но женщина, как и следовало ожидать, смеясь, покачала головой. Я не сомневался, что так и будет. Она верна своему мужу, мне это было приятно, но в то же время и обидно, что не смогу пройтись с ней по улице.

В мире становилось все неспокойнее. Однажды в кино я был поражен, услыхав «Песню фашистов», запрещенную правительством Бадольо, а когда вышел на улицу, там продавался экстренный выпуск, в котором сообщалось о капитуляции Италии и новом приходе к власти Муссолини.

Казалось бы, все кончилось навсегда, а тут снова начинается.

Чтобы с помощью ускоренной подготовки срочно восполнить нехватку младших офицеров армии и флота, началась мобилизация студентов. Как раз в это время в лавке ростовщика мне поручили необычную работу. Предложили привести в порядок книги, оставленные в закладе студентом, которого внезапно отправили на фронт.

Сначала я отказался, честно признавшись, что плохо разбираюсь в книгах.

– Но лучше, чем папаша, – сказала женщина.

И в конце концов я решил согласиться.

Так я впервые попал в хранилище. Его каркас был сделан из толстенных бревен, между которыми натянута металлическая сетка от мышей, – совсем как тюрьма, подумал я.

Установив, что книг всего двести – главным образом переводной художественной литературы, а остальные тоже новые издания и все они подобраны в полном порядке, я понял, что мне предстоит нс особенно обременительная работа – сложить их в ящики.