Цецилия, проводив его до садовой калитки, добавила:

— Мы живем очень уединенно. Если наше общество может доставить вам удовольствие, в чем я сомневаюсь, приходите к нам так часто, как вам этого захочется.

— Боюсь, что в таком случае я буду приходить слишком часто, — ответил Дэлер.

Цецилия опустила хорошенькую головку и покраснела.

— Мы могли бы играть в четыре руки. Артист и жалкая дилетантка! — воскликнула она и тут же засмеялась. — Нет, это лишнее, этим я скоро отбила бы у вас охоту заходить к нам. Но мы можем кататься вместе по озеру, и я буду петь, — на это я, пожалуй, решусь.

— Весь к вашим услугам, фрейлин!

Дэлер поцеловал ее руку и поспешно удалился по тропинке, видневшейся в каштановом лесу.

Достопочтенный Джузеппе Скальца оказался поистине справочной книгой — он знал в этой местности всё и вся.

Меньше всего сведений имел он о немцах, как он называл советника и его дочь. Кое-что все-таки было ему известно. Например, что советник вдовец и что в Италии он оказался вследствие грудной болезни, и что Цецилия, его единственная дочь, заведовала хозяйством, и преданно ухаживала за одиноким отцом. Благодаря этому независимому положению, характер Цецилии рано приобрел самостоятельность, и, несмотря на молодость, держалась она почти так же свободно и уверенно, как замужняя женщина.

Хозяин остерии рассказывал новому гостю и о других семьях. О некоторых из них Дэлер уже что-то знал, о других — не имел ни малейшего представления. Наконец он сказал с шутливой улыбкой, лукаво прищурив один глаз:

— Но ведь принцессу К. вы, наверно, знаете?

— Нет.

— Но хотя бы слышали о ней?

— Тоже нет.

— Возможно ли! — Скальца взмахнул руками. — О, вам надо с ней познакомиться. Она любит артистов и все еще не против, чтобы за ней ухаживали, хотя она уже совсем немолода. У этой женщины вместо крови огонь в жилах.