повседневной жизни. Их игра становится все более гротескной и переходит в клоунаду.

Ш у б б е р т. Июньское утро. Я вдыхаю воздух легче воздуха. Я легче воздуха. Солнце растворяется в свете, большем, чем само солнце. Я прохожу через все. Очертания предметов исчезли. Я поднимаюсь... поднимаюсь... Струится свет... я поднимаюсь...

М а д л е н. Уходит. Я же говорила вам, мсье старший инспектор. Я же вам говорила. Не хочу, не хочу. (Шубберту.) Тогда уж и меня возьми с собой.

П о л и ц е й с к и й (Шубберту). Ты так просто от меня не отделаешься... Негодяй...

Ш у б б е р т (сам себе). Можно взлететь... можно прыгнуть... один шажок... один...

П о л и ц е й с к и й (командует). Раз, два, раз, два... Я учил тебя ружейным приемам, ты был писарем роты... не притворяйся глухим, ты же не дезертир... Уважай старшего по званию! Дисциплина! (Трубит в трубу.) Ты нужен родине.

М а д л е н (Шубберту). Я сражаюсь только за тебя.

П о л и ц е й с к и й (Шубберту). Ты еще молод, можешь сделать карьеру. Ты будешь богат, счастлив и глуп, станешь советником посольства! (Протягивает Шубберту бумагу. Тот не видит.) Вот твое назначение!

Теперь Полицейский и Мадлен ведут себя как актеры на сцене.

(Обращается к Мадлен.) Пока он не улетел, еще ничего не потеряно.

М а д л е н (Шубберту, стоящему неподвижно). Вот золото и фрукты...

П о л и ц е й с к и й. Тебе подадут головы твоих врагов на блюде.

М а д л е н. Ты отомстишь так, как только захочешь, отомстишь жестоко!

П о л и ц е й с к и й. Я сделаю тебя архиепископом.

М а д л е н. Папой.

П о л и ц е й с к и й. Как хочешь. (Обращаясь к Мадлен.) Папой не сможем... (Шубберту.) Если захочешь, начнешь жизнь заново, сначала... и всего добьешься...

Ш у б б е р т (ни на кого не глядя и никого не слыша). Я счастлив, я высоко, я могу взлететь!