Когда партизаны въезжали на шоссе, прямо перед машиной прошла тачанка, запряженная парой холеных пегих лошадей. Сбруя их была разукрашена так, словно они везли к костелу новобрачных, однако вместо жениха и невесты Беркут увидел троих вооруженных карабинами людей в странной военизированной форме, с белыми повязками на рукавах.

Один из них, тот, что сидел на передке, вдруг оглянулся и показал кнутом в сторону машины. Двое других привстали и тоже уставились на кабину.

— Что за войско?! — спросил лейтенант Корбача

— Местная полиция, крёншки-псёншки.

— И ты знаешь этих полицаев?

— Еще как знаю! А главное, они меня узнали, — неохотно приподнял он голову.

— Ну, так уж и узнали!…

— Узнали, пан лейтенант, это точно. Смотрите, как погнали. Хотят предупредить немецкий пост. Он — в ближайшем селе.

— Почему бы и не предупредить, если представится такая возможность? Быстро меняемся местами.

— Но я стреляю хуже вас, — успел предупредить его Корбач.

— Зато я водить умею чуточку лучше тебя. А посему, дай руль и приготовь оружие, — сказал он, садясь на место водителя и срывая машину с места. — Передай наверх, пусть приготовятся. Когда начну догонять, высунься из кабины, приветливо помаши рукой. Словом, отвлеки, чтобы не открыли огонь.

Пропустив несколько встречных машин, Андрей увеличил скорость, но, заметив еще две, идущие сзади, вынужден был пропустить и их, и только тогда снова ринулся в погоню. Он обратил внимание, что полицаи пытались остановить эти машины, однако на их крики и жесты водители-немцы не отреагировали.

Чтобы окончательно не насторожить полицаев, Андрей принял левее и пошел почти по кромке, давая понять, что намерен обогнать тачанку и ехать своей дорогой. А тут еще Корбач высунулся из кабины, и, сняв пилотку, приветливо помахал ею, словно приглашал пересесть в грузовик. Это-то их и удивило.