Телефон рвется в клочья, только я не слышу.

За меня слушает автоответчик.

– Срочно приезжай. Здесь Крейг Дэвид. Чем-то закинулся…Он уже целуется с Филимоновым из «Лимпопо»! Срочно!!!

Автоответчик помалкивает с многозначительным видом.

– Ты где? Где ты, задери тебя лосось?! Ты не должен этого пропустить! Бомба! Это бомба! Пахнет импичментом, я отвечаю!

Автоответчик понимающе мигает индикатором.

– Где тебя носит? Здесь Она! Пьяная в жопу! С каким-то купчишкой! Ты не поверишь, она только что отсосала ему под столом! Ты должен был это видеть!

Индикатор автоответчика смущенно краснеет.

– Срочно приезжай! Белка в беде! Слава разбился! Ты нужен Белке! Ты ей очень нужен!

Автоответчик слушает. Или делает вид, что слушает.

Я никогда не отвечаю на звонки раньше 14.00.

Сон для меня – последнее укрытие, я подсажен на него сильнее, чем иной нефтесос на свою иглу, и в мире нет поводов, способных извлечь меня оттуда. Сколько бы денег они ни сулили.

Обычно я возвращаюсь из ночного в пять… пять тридцать утра, разгружаю Лейлу, кормлю Сириуса и заваливаюсь в альков с книжкой «Улисс». Я вовсе не настроен читать, я устал и вообще не люблю читать, но читать надо. Такая примета. Не помню, откуда она взялась, должно быть, от бабушки, как большинство бессмысленных, но красивых ритуалов в моей жизни. Определенно от нее. Бабушка часто кодировала меня проникновенным задушевным шепотом под видом детских сказок и колыбельных. В одной из сказок у героя не могло быть удачного завтра, если перед сном он не прочитает хотя бы страницу из какой-нибудь никчемной, но мудрой книги. Так бабушка заботилась об эволюции нашей фамилии. Она мечтала, чтобы на мне прервался род рабочих и военных, которые отравили ее жизнь, и начался новый род прекрасных образованных интеллектуалов – ученых, писателей, врачей, юристов, фотографов, на худой конец.