- Нельзя. Закон повелевает,- возразил генерал отрывисто и не без волненья,- другим в пример.

- Ради бога...

- Господин корнет, извольте отправиться на свой пост,- сказал генерал и повелительно указал мне рукою на дверь.

Я поклонился и вышел. Но так как у меня, собственно, поста не было нигде, то я и остановился в недалеком расстоянии от генеральского домика.

Минуты через две явился Гиршель в сопровождении Си-лявки и трех солдат. Бедный жид был в оцепенении и едва переступал ногами. Силявка прошел мимо меня в лагерь и скоро вернулся с веревкой в руках. На грубом, но не злом его лице изображалось странное, ожесточенное сострадание. При виде веревки жид-замахал руками, присел и зарыдал. Солдаты молча стояли около него и угрюмо смотрели

в землю. Я приблизился к Гиршелю, заговорил с ним; он рыдал как ребенок и даже не посмотрел на меня. Я махнул рукой, ушел к себе, бросился на ковер - и закрыл глаза...

Вдруг кто-то торопливо и шумно вбежал в мою палатку. Я поднял голову и увидел Сару; на ней лица не было. Она бросилась ко мне и схватила меня за руки.

- Пойдем, пойдем, пойдем,- твердила она задыхающимся голосом.

- Куда? зачем? останемся здесь.

- К отцу, к отцу, скорее... спаси его... спаси!

- К какому отцу?..

- К моему отцу; его хотят вешать...

- Как! Разве Гиршель...

- Мой отец... я тебе все растолкую потом,- прибавила она, отчаянно ломая руки,- только пойдем... пойдем...

Мы выбежали вон из палатки. В поле, на дороге к одинокой березе, виднелась группа солдат... Сара молча указала на нее пальцем...

- Стой,- сказал я вдруг,- куда же мы бежим? Солдаты меня не послушаются.

Сара продолжала тащить меня за собой... Признаюсь, у меня голова закружилась.

- Да послушай, Сара,- сказал я ей,- что толку туда бежать? Лучше я пойду опять к генералу; пойдем вместе;

авось мы упросим его.