Эти последние слова, надо вам сказать, не совпадали со стариннойформулой, по которой обыкновенно составлялись такие патенты, привилегии исвидетельства, до сих пор выдававшиеся в подобных случаях сословиюповивальных бабок. Они следовали изящной формуле Дидия его собственногоизобретения; чувствуя необыкновенное пристрастие ломать и создавать занововсевозможные вещи подобного рода, он не только придумал эту тонкую поправку,но еще и уговорил многих, давно уже дипломированных, матрон из окрестныхмест вновь представить свои патенты для внесения в них своей выдумки.

Признаться, никогда подобные причуды Дидия не возбуждали во мнезависти, — — но у каждого свой вкус. Разве для доктора Кунастрокия, этоговеликого человека, не было величайшим удовольствием на свете расчесывать вчасы досуга ослиные хвосты и выдергивать зубами поседевшие волоски, хотя вкармане у него всегда лежали щипчики? Да, сэр, если уж на то пошло, разве небыло у мудрейших людей всех времен, не исключая самого Соломона, — разве небыло у каждого из них своего конька: скаковых лошадей, — монет и ракушек,барабанов и труб, скрипок, палитр, — — коконов и бабочек? — и покуда человектихо и мирно скачет на своем коньке по большой дороге и не принуждает нивас, ни меня сесть вместе с ним на этого конька, — — — скажите на милость,сэр, какое нам или мне дело до этого?

Глава VIII

De gustibus non est disputandum, — этозначит, что о коньках не следует спорить; сам я редко это делаю, да и не могбы сделать пристойным образом, будь я даже их заклятым врагом; ведь и мнеслучается порой, в иные фазы луны, бывать и скрипачом и живописцем, смотряпо тому, какая муха меня укусит; да будет вам известно, что я сам держу парулошадок, на которых по очереди (мне все равно, кто об этом знает) частеньковыезжаю погулять и подышать воздухом; — иногда даже, к стыду моему надо