сознаться, я предпринимаю несколько более продолжительные прогулки, чемследовало бы на взгляд мудреца. Но все дело в том, что я не мудрец; — — — и,кроме того, человек настолько незначительный, что совершенно не важно, чем язанимаюсь; вот почему я редко волнуюсь или кипячусь по этому поводу, и покоймой не очень нарушается, когда я вижу таких важных господ и высоких особ,как нижеследующие, — таких, например, как милорды А, Б, В, Г, Д, Е, Ж, З, И,К, Л, M, H, О, П и так далее, всех подряд сидящими на своих различныхконьках; — иные из них, отпустив стремена, движутся важным размереннымшагом, — — — другие, напротив, подогнув ноги к самому подбородку, с хлыстомв зубах, во весь опор мчатся, как пестрые жокеи-чертенята верхом нанеприкаянных душах, — — — точно они решили сломать себе шею. — Тем лучше, —говорю я себе; — ведь если случится самое худшее, свет отлично без нихобойдется; — а что касается остальных, — — — что ж, — — — помоги им бог, — —пусть себе катаются, я им мешать не буду; ведь если их сиятельства будутвыбиты из седла сегодня вечером, — — ставлю десять против одного, что донаступления утра многие из них окажутся верхом на еще худших конях.

Таким образом, ни одна из этих странностей не способна нарушить моипокой. — — — Но есть случай, который, признаться, меня смущает, — именно,когда я вижу человека, рожденного для великих дел и, что служит еще больше кего чести, по природе своей всегда расположенного делать добро; — — когда явижу человека, подобного вам, милорд, убеждения и поступки которого столь жечисты и благородны, как и его кровь, — и без которого по этой причине ни намгновение не может обойтись развращенный свет; — когда я вижу, милорд,такого человека разъезжающим на своем коньке хотя бы минутой дольше срока,положенного ему моей любовью к родной стране и моей заботой о его славе, —то я, милорд, перестаю быть философом и в первом порыве благородного гневапосылаю к черту его конька со всеми коньками на свете.