которого служил домик нашей доброй старухи. — — На сорок седьмом году жизниона осталась вдовой, без всяких средств, с тремя или четырьмя маленькимидетьми, и так как была она в то время женщиной степенного вида, приличногоповедения, — немногоречивой и к тому же возбуждавшей сострадание:безропотность, с которой она переносила свое горе, тем громче взывала кдружеской поддержке, — то над ней сжалилась жена приходского священника:последняя давно уже сетовала на неудобство, которое долгие годы приходилосьтерпеть пастве ее мужа, не имевшей возможности достать повивальную бабку,даже в самом крайнем случае, ближе, чем за шесть или семь миль, каковые семьмиль в темные ночи и при скверных дорогах, — местность кругом представляласплошь вязкую глину, — обращались почти в четырнадцать, что было иногдаравносильно полному отсутствию на свете всяких повивальных бабок; вотсердобольной даме и пришло на ум, каким было бы благодеянием для всегоприхода и особенно для бедной вдовы немного подучить ее повивальномуискусству, чтобы она могла им кормиться. А так как ни одна женщинапоблизости не могла бы привести этот план в исполнение лучше, чем егосоставительница, то жена священника самоотверженно сама взялась за дело и,благодаря своему влиянию на женскую часть прихода, без особого труда довелаего до конца. По правде говоря, священник тоже принял участие в этомпредприятии и, чтобы устроить все как полагается, то есть предоставитьбедной женщине законные права на занятие делом, которому она обучалась у егожены, — — с большой готовностью заплатил судебные пошлины за патент,составившие в общем восемнадцать шиллингов и четыре пенса; так что с помощьюобоих супругов добрая женщина действительно и несомненно была введена вобязанности своей должности со всеми связанными с нею правами,принадлежностями и полномочиями какого бы то ни было рода.