Можно ли было считать хотя бы скромной заслугой помощь, оказаннуюповивальной бабке, и кому эта заслуга по праву принадлежала, — с первоговзгляда представляется мало существенным для нашего рассказа; — — верно,однако же, то, что в то время честь эта была целиком приписанавышеупомянутой даме, жене священника. Но я, хоть убей, не могу отказаться отмысли, что и сам священник, пусть даже не ему первому пришел в голову весьэтот план, — тем не менее, поскольку он принял в нем сердечное участие, кактолько был в него посвящен, и охотно отдал деньги, чтобы привести его висполнение, — что священник, повторяю, тоже имел право на некоторую долюхвалы, — если только ему не принадлежала добрая половина всей чести этогодела.

Свету угодно было в то время решить иначе.

Отложите в сторону книгу, и я дам вам полдня сроку на сколько-нибудьудовлетворительное объяснение такого поведения света.

Извольте же знать, что лет за пять до так обстоятельно рассказанной вамистории с патентом повивальной бабки — священник, о котором мы ведем речь,сделал себя притчей во языцех окрестного населения, нарушив всякие приличияв отношении себя, своего положения и своего сана; — — — он никогда непоказывался верхом иначе, как на тощем, жалком одре, стоившем не большеодного фунта пятнадцати шиллингов; конь этот, чтобы сократить его описание,был вылитый брат Росинанта — так далеко простиралось между ними семейноесходство; ибо он решительно во всем подходил под описание коня ламанчскогорыцаря, — с тем лишь различием, что, насколько мне помнится, нигде несказано, чтобы Росинант страдал запалом; кроме того, Росинант, посчастливой привилегии большинства испанских коней, тучных и тощих, — былнесомненно конем во всех отношениях.