Я очень хорошо знаю, что конь героя был конем целомудренным, и это,может быть, дало повод для противоположного мнения; однако столь жедостоверно и то, что воздержание Росинанта (как это можно заключить изприключения с ингуасскими погонщиками) проистекало не от какого-нибудьтелесного недостатка или иной подобной причины, но единственно отумеренности и спокойного течения его крови. — И позвольте вам заметить,мадам, что на свете сплошь и рядом бывает целомудренное поведение, в пользукоторого вы больше ничего не скажете, как ни старайтесь.

Но как бы там ни было, раз я поставил себе целью быть совершеннобеспристрастным в отношении каждой твари, выведенной на сцену этогодраматического произведения, — я не мог умолчать об указанном различии впользу коня Дон Кихота; — — во всех прочих отношениях конь священника,повторяю, был совершенным подобием Росинанта, — эта тощая, эта сухопарая,эта жалкая кляча пришлась бы под стать самому Смирению.

По мнению кое-каких людей недалекого ума, священник располагал полнойвозможностью принарядить своего коня; — ему принадлежало очень красивоекавалерийское седло, подбитое зеленым плюшем и украшенное двойным рядомгвоздей с серебряными шляпками, да пара блестящих медных стремян и вполнеподходящий чепрак первосортного серого сукна с черной каймой по краям,заканчивающейся густой черной шелковой бахромой, poudré d’or, — все это он приобрел в гордую весну своей жизни вместе сбольшой чеканной уздечкой, разукрашенной как полагается. — — Но, не желаяделать свою лошадь посмешищем, он повесил все эти побрякушки за дверьюсвоего рабочего кабинета и благоразумно снабдил ее вместо них такой уздечкойи таким седлом, которые в точности соответствовали внешности и цене егоскакуна.