и о которых никто бы и не подумал, не будь моего дяди, Тоби Шенди, —добавлена была клаузула в ограждение прав моего отца, которая гласила: —«что если моя мать когда-нибудь потревожит моего отца и введет его в расходына поездку в Лондон по ложным мотивам и жалобам, — — то в каждом такомслучае она лишается всех прав и преимуществ, предоставляемых ей этимсоглашением, — для ближайших родов, — — но не больше; — и так далее, totiesquoties, — совершенно ибезусловно, — как если бы подобного рода соглашение между ними и вовсе небыло заключено». — Оговорка эта, кстати сказать, была вполне разумна, — ивсе-таки, несмотря на ее разумность, я всегда считал жестоким, что волеюобстоятельств всей тяжестью она обрушилась на меня.

Но я был зачат и родился на горе себе; — был ли то ветер или дождь, —или сочетание того и другого, — или ни то, ни другое, были ли то попросту нев меру разыгравшиеся фантазия и воображение моей матери, — а может быть, онабыла сбита с толку сильным желанием, чтобы это случилось, — словом, была литут бедная моя мать обманутой или обманщицей, никоим образом не мне об этомсудить. Факт был тот, что в конце сентября 1717 года, то есть за год домоего рождения, моя мать увлекла моего отца, наперекор его желанию, встолицу, — и он теперь категорически потребовал соблюдения клаузулы. — Такимобразом, я обречен был брачным договором моих родителей носить настолькоприплюснутый к лицу моему нос, как если бы Парки свили меня вовсе без носа.

Как это произошло — и какое множество досадных огорчений меняпреследовало на всех поприщах моей жизни лишь по причине утраты или, вернее,изувеченья названного органа — обо всем этом в свое время будет доложеночитателю.

Глава XVI

Легко себе представить, в каком раздраженном состоянии отец мой