отец мой, превосходный натурфилософ, очень увлекавшийся тонкимирассуждениями о ничтожнейших предметах, часто горько жаловался напричиненный мне ущерб; в особенности же один раз, как хорошо помнил дядяТоби, когда отец обратил внимание на странную косолапость (собственные егослова) моей манеры пускать волчок; разъяснив принципы, по которым я этоделал, — старик покачал головой и юном, выражавшим скорее огорчение, чемупрек, — сказал, что все это давно уже чуяло его сердце и что кактеперешнее, так и тысяча других наблюдений твердо его убеждают в том, чтоникогда я не буду думать и вести себя подобно другим детям. — — Но, увы! —продолжал он, снова покачав головой и утирая слезу, катившуюся по его щеке,— несчастья моего Тристрама начались еще за девять месяцев до его появленияна свет.

Моя мать, сидевшая рядом, подняла глаза, — но так же мало поняла то,что хотел сказать отец, как ее спина, — зато мой дядя, мистер Тоби Шенди,который много раз уже слышал об этом, понял отца прекрасно.

Глава IV

Я знаю, что есть на свете читатели, — как и множество других добрыхлюдей, вовсе ничего не читающих, — которые до тех пор не успокоятся, пока выих не посвятите от начала до конца в тайны всего, что вас касается.

Только во внимание к этой их прихоти и потому, что я по природе неспособен обмануть чьи-либо ожидания, я и углубился в такие подробности. Атак как моя жизнь и мнения, вероятно, произведут некоторый шум в свете и,если предположения мои правильны, будут иметь успех среди людей всех званий,профессий и толков, — будут читаться не меньше, чем сам «Путь паломника», —пока им напоследок не выпадет участь, которой Монтень опасался для своих«Опытов», а именно — валяться на окнах гостиных, — то я считаю необходимымуделить немного внимания каждому по очереди и, следовательно, долженизвиниться за то, что буду еще некоторое время следовать по избранному мнойпути. Словом, я очень доволен, что начал историю моей жизни так, как я этосделал, и могу рассказывать в ней обо всем, как говорит Гораций, ab ovo



4 из 562