– Если его опять упустят… – Он выждал несколько секунд и добавил: – Ну что же ты молчишь?

– А чего говорить-то? – Том, худощавый молодой человек, работал у Райма уже несколько лет. Случалось, его увольняли, и он увольнялся сам, но каждый раз возвращался и теперь вот снова был здесь. И причина тому заключалась в одном: оба – и работодатель, и работник – не уступали друг другу в упрямстве и своенравии.

– Я сказал: «Если его упустят…» – а ты должен ответить: «Не волнуйтесь, не упустят», – и у меня на душе станет легче. Так всегда поступают, к твоему сведению: каждый считает своим долгом утешать ближнего, особенно когда ни черта не смыслит в том, что происходит.

– Но я же вас не утешаю! Получается, вы меня критикуете за слова, которые я не сказал, но мог бы сказать. Это как в анекдоте про жену, увидевшую на улице красотку и разозлившуюся на мужа при мысли, что, очутись он сейчас тут, обязательно стал бы пялиться на эту…

– Бывает, бывает, – рассеянно произнес Райм, погрузившись в мысли о том, что сейчас происходит в далекой Англии. Не допущен ли просчет в плане захвата Логана? Надежны ли меры безопасности? Можно ли вполне доверять осведомителям? Не вызовет ли подозрения у киллера организованная «утечка» информации?

Зазвонил телефон, и на плоском экране монитора перед глазами Райма открылась рамка определителя номера входящего звонка. С разочарованием он отметил, что в нем отсутствовал код Лондона. Место, откуда звонили, располагалось намного ближе, а именно в центре Манхэттена, точнее, в здании полицейского управления Нью-Йорка (Полис-плаза-один) или в Большом доме, как его называли между собой сами копы.

– Команда, ответить! – Послышался щелчок. – Что? – недовольно буркнул Райм.

На другом конце провода негромкий голос, преодолевая пятимильное расстояние, произнес:

– Не в настроении?

– Из Англии до сих пор ни слова.