- Не могу... Не могу... Упал... Как упал!..

Она произнесла это последнее с такой гордостью для меня, что я даже покраснел...

- Не сердитесь, голубчик, - перестав смеяться, сказала она, - это всегда так бывает... Ну, если не хотите кататься, будем так на воздухе... Есть, наконец, спорт, ходьба...

- Спорт, ходьба? - с горечью спросил я. - Для здоровья? Да?

- Ну да... Чего же вы такой?..

- Такой? А вот почему... Вы хотите, чтобы я играл в футбол?.. То есть, иными словами, чтобы меня повели на какую-то площадку, уронили на землю и стали бить грязным мячом по голове? Да? Вы хотите, чтобы я ходил пешком мимо каких-нибудь огородов и дрался с собаками или мок под дождем за десять верст от своей дачи?.. Да? Так я вас понял?...

- Да, но здоровье, - пробормотала она, - вы такой...

- Городской, затхлый?.. А то, что я себе руку вывихнул, - это не затхлый?.. Нет, вы говорите!..

- Ну, как знаете, - обиженно сказала Ариадна Сергеевна, - для вас же...

Больше мы с ней не встречались, и я совершенно оставил всякие заботы о здоровье. Может быть, поэтому, когда я приехал в город, врачи сказали, что я прибавил на одиннадцать фунтов и что мне можно снова садиться за работу...

1915

ШАБЛОННЫЙ МУЖЧИНА

Когда все столпились в передней и стали искать калоши, я воспользовался случаем и, наскоро попрощавшись с кем-то из незнакомых гостей, вышел на лестницу.

- Арсений Петрович... Вы куда? Нет, нет... Так нельзя. Я оглянулся и почувствовал, что рабочая ночь пропала.

- Нет уж, вы кого-нибудь проводите, - мило улыбнулась хозяйка, хотите Нюрочку?..

- Пожалуйста, - кисло сказал я, - дайте Нюрочку.