Но до того момента, когда меня выпустили на арену с собственным номером, а мне тогда было 15 лет, я десять лет отдал изнурительным тренировкам! Ведь я и сам «цирковой ребёнок», правда мои родители были дрессировщиками, но!.. Они очень строго и очень требовательно относились к тому, что я делал за кулисами!.. Потому что «пустить три мяча по кругу» умеет едва ли не каждый человек — тут нужно нечто очень особенное! Быть жонглёром — это не просто настоящее искусство, но ещё и очень тяжёлый труд, биджё!..

— Я знаю, батоно!.. — Ответил Каха, ничуть не смутившись. — Но я тоже тренируюсь уже почти десять лет!

Услышав эту фразу, директор цирка очень внимательно посмотрел на юношу:

— И ты можешь показать что-нибудь достойное?

— Да, уважаемый! Возьмите меня! Я много умею!

И такая уверенность была в этих словах, что старый циркач поднялся со своего директорского кресла, вышел из-за стола, и направился к двери кабинета:

— Что ж… Пойдём, юноша… На манеж! Посмотрим, на что годны твои руки! — И тут он резко обернулся, и в упор посмотрел на Каху. — Я обещаю, что возьму тебя в труппу, но при одном условии!!! Ты сумеешь меня удивить! И поверь мне, что это будет очень сложно — удивить старого жонглёра очень непростая задача, если вообще выполнимая…

Они пошли узкими затемнёнными коридорами, по которым ходили только артисты цирка, и остановились у одной из двери:

— Чем будете жонглировать, Кахабер Сосоевич? — Ухмыльнулся директор, и открыл дверь. — Это комната с жонглёрским реквизитом. Выбирайте! Мячи, кольца, булавы…

— Здесь нет, того что мне надо, батоно… — Ответил Каха, и показал на свой школьный портфель в котором что-то изредка позвякивало. — Но я всё принёс собой…

— Ну-ну… Признаться, я уже немного заинтригован… Ну что ж… Пойдёмте в манеж… Будете удивлять…

В манеже было довольно людно… Тренировались, оттачивая свои трюки, воздушные гимнасты, катались на своих моноциклах эквилибристы, и… Под самым бортиком подбрасывал в воздух четыре булавы жонглёр…