Глядя, как разгорается июльское солнце, думал Дениска о том, что после войны, обкуренный порохом, сядет он у себя в станице на завалинку и будет рассказывать ребятам, девкам и старикам, как ходил в двадцатом году на Варшаву, о славном 3-м конном корпусе и его командире — товарище Гае!.. Правда, пока что Дениска не только еще не встречался с Гаем, но и своего командира полка не успел разглядеть как следует…

Солнце поднимается выше и выше. Едут молча, слышен лишь ровный топот копыт, да мерно позванивают стремена.

Впереди покачивается в седле рябоватый, широкоплечий командир разведчиков — Буркин. Рядом с Дениской — душевный, бесстрашный Василий Дударь, а с другого бока — веселый выдумщик Миша Колосок. Его густые пшеничные усы насмешливо топорщатся, — должно быть, опять Колосок припомнил что-то смешное.

— По-о-вод, — слышит Дениска команду, и Лягай послушно переходит на рысь.

Далеко, у самого горизонта, зачернели хаты небольшой деревушки. Переливаясь волной, вокруг звенело жито. Докатываясь до окраины деревушки, оно разбивалось прибоем о стенки хатенок, и сама деревушка походила на древний корабль, ставший на якорь и потерявшийся в этом золотисто-лазоревом море.

На площади посреди деревушки спешились. Дениска надел на жеребца торбу с овсом, порывшись в тороках, достал кусок сала и вслед за длинноногим Василием Дударем двинулся к ближней хате.

— Здравствуйте, хозяева, — весело сказал Дударь и положил на стол большую буханку хлеба. На лавке, поодаль от стола, сидел, опустив голову, крестьянин, на кровати стонала женщина.

Подняв голову, крестьянин мутными глазами глянул на хлеб и, мучительно сжимая челюсти, отвернулся.

— Давай, отец, подзаправимся, — радушно приглашал хозяина Дударь.