В христианстве каждая личность бесценна, потому что она есть слепок Бога. Величие христианской православной морали и классической русской литературы состояло в том, что человек в них нес частицу Божественной сущности. Убивая, нивилируя личность, - ты убиваешь Бога. Если такого понимания нет, то нет и ценности личности. Без христианства нет ценности личности. В значительной части новой литературы человек утерял соединение с высшим началом, он стал никем и ничем. Какой смысл имеют переживания человека без Бога? Как литература будет ставить и решать вопрос об истине, имею ввиду человека без дыхания религиозного начала, если духовная ценность его нивилирована и сведена до набора психо-химических процессов в его мозгу? Это вопрос кардинальный для будущего литературы. Перед нами - произведение Толстой, в ней есть толпа, которую она взяла для осмеяния, но нет ни Бога, ни Его облика, ни национальности, ни человека.

Никакая отвлеченная, оторванная от народных корней идея не в состоянии стать наполнителем жизни народа (и литературного произведения) - а только то, что прямо исходит из души народа, является его следствием, причем, не внешних, фольклорных черт, а, именно, невыразимое, но ощущаемое каждым - чувство национального духа. В этом смысле очевидно, что единственно работающая в государстве идеология - есть народность или народная идея, как теперь любят говорить те, кто не понимает это с налета и вынужден искать и не находить. Национальность не связана с материальным. Ни с гармошками, ни с сарафанами. Национальность - это способ мышления. Последние десять лет россиянцы, в грош не ставя национальную принадлежность русских, высасывали из пальца "национальную идею", в то время как русские наметили и поняли ее простой и всеохватывающий смысл, исходящий из духа нации, из неподвластных россиянцам ценностей. Соответственно тому отчетливо видны литературные тенденции последних лет.

Россиянцы рады произведениям, соответствующим их уму: трупному яду начала 90-х, или сейчас - еще раз, на выходе - унижению и обсасыванию мнимых грехов "проклятой России", "этой" страны, то, в чем - к их удовольствию сумела "польстить" им Толстая. Но не удержится поднявший руку на свою землю, - поэтому, книга Толстой беспросветна в духе: тяжелая, мутная вода, не песня, но тоскливый вой отравленного сердцa, сон кастрата.