Рождение Николаса Прескотта стало настоящим чудом. Его родители десять лет безуспешно пытались зачать ребенка, когда наконец Небо послало им сына. И если его папа и мама были несколько старше родителей остальных его одноклассников, он этого никогда не замечал. Как будто наверстывая все, что они не смогли дать своим неродившимся детям, Роберт и Астрид Прескотт потакали всем его прихотям и капризам. Вскоре у него даже отпала необходимость озвучивать свои желания. Его родители сами догадывались обо всем, что было необходимо шестилетнему, двенадцатилетнему или двадцатилетнему мальчику, и он немедленно получал желаемое. Вот так он и рос с абонементами на игры «Селтикс», с чистокровным, редкого шоколадного окраса лабрадором по кличке Скаут, с практически гарантированным поступлением в Эксетер и Гарвард. И только когда Николас уже учился на первом курсе Гарварда, он начал замечать, что то, как его воспитывали, отнюдь не является общепринятой нормой. Другой юноша на его месте тут же воспользовался бы возможностью увидеть третий мир или вступить в корпус мира, но только не Николас. Не то чтобы его не интересовали судьбы мира, просто он был совершенно другим человеком. Николас Прескотт привык все и всегда получать на блюдечке с голубой каемочкой, которое ему подносили родители. В ответ он платил им тем, чего от него и ожидали, — он был образцовым сыном.

Сколько он себя помнил, он всегда и во всем был лучшим. С шестнадцатилетнего возраста он встречался с девушками исключительно благородного происхождения, исключительно студентками Уэллесли и давно усвоил, что женщины находят его привлекательным. Он умел быть обаятельным и умел внушать уважение. Ему не было и семи лет, когда он начал сообщать окружающим, что станет, как и папа, врачом. Таким образом, он сам себе напророчил учебу в медицинской школе. Он закончил Гарвард в 1979 году, но отложил поступление в медицинскую школу.