И девушки улыбнулись улыбками гейш.

– Спасибо, – откликнулся Римо. – Но если вы меня сейчас же не выпустите, то мне несдобровать. Мой друг позаботится.

Японские стюардессы надули губки.

– Вы знаете о нашей национальной традиции харакири? – поинтересовалась девушка справа.

– Хотите заставить меня остаться, шантажируя самоубийством? – отозвался Римо. – Ничего не выйдет, это уже было.

– Было?

– И не раз.

– И девушки ради вас вспарывали себе животы?

– Мне не нужно много времени, чтобы понять, в чем дело, – бросил в ответ Римо и пустился вдогонку за учителем.

Он нашел его у багажного отделения. На сей раз багажа у них не было. Обычно мастер Синанджу возил с собой некоторые из своих четырнадцати дорожных сундуков, но тут он рисковать не стал, неопределенно сославшись на «зверства» японцев.

– Надо найти телефон-автомат, – кивнул Чиуну Римо.

– А ты не хочешь посмотреть?

– Как стюардессы будут делать харакири? Ну уж нет. Слишком противно.

– Это единственная японская традиция, которую я одобряю, – громко заявил старик по-английски. – Чем больше японцев вскроет себе животы, стыдясь того, что они японцы, – тем лучше.

– Слушай, – прошипел Римо, – давай убираться отсюда.

– Да! – еще громче проговорил кореец. – Пора, пора нам убираться. Скорее бы оказаться в оккупированной Японии с ее зловещими интригами.

– Япония больше не оккупирована, папочка.

– Она оккупирована японцами. Лучше бы, конечно, ее оккупировали корейцы, но боюсь, мне не дождаться этого.

Римо заметил, что за ними следует группа охранников в белых перчатках, и потому сделал вид, будто не знаком с мастером Синанджу. Из телефона-автомата Римо связался с США и нажал кнопку с цифрой "1".

– Мы здесь, – доложил он, услышав в трубке знакомый кислый голос.

– Отправляйтесь в отель «Солнечный луч» на проспекте Сакай-Судзи, – произнес Смит.