- Ты чего это, а? - сщЬосил он с совершенно дурацким видом. Того, что произошло, почти никто не видел, а кто видел, не обратили внимания. Проигрыватель опять вовсю играл, причем какой-то жутки электронно-эстрадный кa^. Я говорю:
- А того, что ты губошлеп паршивый, не умеющий себя вести и не способный прилично держать себя в обществе, бллин.
Тем напустил на себя злокозненный вид и сказал: - Ну так и мИЪ, знаешь ли, не всегда нравиця то,. что ты проделываешь. И я отныне тебе не друг и никогда им не буду.
Он вынул из кармана огромный обсопливиeнн! платок и стал вытирать кровяные потеки, озадаченно на него поглядывая, словно думал, что кровь это у других бывает, только не у него. Он изливал кровь, словно во искупление пaкости, которую сделал, когда та кисa вдруг излила на нас музыку. Но та кисa уже вовсю хохотала со своими корeшaми устойки, сверкая зуббj'aми и всем своим зазывно размалеванным лицом, явно не заметив допущенной Темом грязной вульгарности. Оказываеця, это только мне Тем сделал пакость. Я сказал:
- Что ж, если я тебе не нравлюсь, а подчиняться ты не хочешь, тогда ты знаешь, что надо делать, дружи-стшe. - Но Джорджик довольно резко, так, что я даже обернулся к нему, проговорил: - Ладно вам. контшиaитe.
- А это уж личное дело Тема, - возразил я. - Не хочет, видите ли, всю жизнь ходить у меня шeстeркои. - И я твердо взглянул на Джорджика. Тем, у которого кровь течь уже переставала, продолжал ворчать:
- Интересно, кто дал ему право приказывать и делать мне толтшок, когда ему вздумаеця? Я ему бeицы оторву, глaззя цeппjу вышибу, тогда будет знать.