Потом я внезапно проснулся, сердце в груди бухало, и, конечно же, действительно звонил звонок - дрррррр, это звонили в дверь. Я сделал вид, будто никого нет дома, но этот дррррр не унимался, а потом сквозь дверь донесся голос: "Давай-давай, вылазь, нечего, я знаю, что ты в кровати". Голос я сразу же узнал. Это был П. Р. Дельтоид (из мусоров, и притом дурeнн), он был назначен моим "наставником по перевоспитанию" - заезженный такой кaшкa, у которого таких, как я, было несколько сот. Я закричал "да-да-да", голосом как бы больным, вылез из кровати и привел себя в порядок. халатец у меня был - это, бллин, вaстшe! - натурального шелка и такими еще узорами изукрашен наподобие городских пейзажей. Сунул ноги в удобные войлочные тапочки, причесал роскошные кудри и тогда уже впустил П. Р. Дельтоида. Открыл дверь, и он вошел, весь какой-то потрепанный, походка шаркающая, на голове бесформенная шииaпa, плащ грязный.
- Ах, Алекс, Алекс, - заговорил он. - Кстати, я по дороге встретил твою мать. Она сказала, что у тебя вроде болит что-то. Стало быть, в школу не пошел?
- Ужасная, непереносимая головная боль, корeш, то есть сэр, - сказал я своим самым вежливым тоном. - Думаю, к обеду, может, пройдет.
- А к вечеру так уж просто непременно, - отозвался П. Р. Дельтоид. Вечер - замечательное время, не правда ли, Алекс? Садись, - сказал он, садись, садись, - словно он был у себя дома, а я у него в гостях. Сам уселся в старое отцовское кресло-качалку и принялся раскачиваться, словно за этим только и пришел. Я говорю:
- Может, потшиfириajeм? В смысле, чашечку чаю, сэр?
- Я спешу, - ответил он.