- Привет-привет-привет! Вот, отдохнул хорошенько, м все прошло. Готов теперь вечерок поработать - надо ведь и зарабатывать хоть чуть-чуть! Дело в том, что, по их сведениям, именно этим я вечерами последнее время занимался. - Ням-ням, мамочка. хочу ням-ням. - На столе был какой-то стылыи пудинг, который она разморозила, подогрела, и в результате он не слишком-то аппетитно выглядел, но ничего не поделаешь. Отец не очень радостно и как-то даже подозрительно посмотрел на меня, но ничего не сказал, зная, что связываться не следует, а мать чуть озарилась подобием усталой улыбки типа "сыночек, дитятко мое, крови-ночка! ". Я зарулил в ванную, наскоро принял душ - я и в самом деле чувствовал себя липким и грязным, потом вернулся в свою бeрлогу переодеться в вечернее. Потом, сияющий, причесанный, чистый и блистающий, сел пообедать ломтиком пудинга. Заговорил рарара:
- Пойми меня правильно, сын, я не хочу лезть в твои дела, но хотелось бы знать, где именно ты вечерами работаешь?
- Ну, в общем-то, - с набитым ртом прочавкал я, - по мелочам, на подхвате. То там, то здесь, где придеця. - Я бросил на него резкий ядовитыи взгляд, как бы говоря: не лезь ко мне, и я к тебе не полезу. - Я ведь денег у вас не прошу, правда же? Ни на развлечения, ни на тряпки, верно? Ну так и чего же ты тогда спрашиваешь?
Отец смущенно похмыкал, покашлял и говорит: - Ты прости меня, сын, но иногда я за тебя беспокоюсь. Сны всякие сняця. Ты, конечно, можешь сколько хочешь смеяться, но, бывает, такое присниця! Вот и вчера тоже видел тебя во сне, и совсем мне тот сон не понравился.
- Да ну? - Мне даже интересно стало, что же он такое про меня увидел. Мне тоже что-то вроде бы снилось, но я никак не мог вспомнить, что именно. - Расскажи.