И он вытащил из кармана несколько помятых листков.

— Бабен дю Фонтене сидел у себя в кабинете. Всего комнат в его квартире три, они расположены одна за другой. Он занимал последнюю, и чтобы попасть к нему, приходилось пройти через первые две. Его супруга и двое их сыновей были дома, но ничего не заметили. Когда пришла пора трапезы, один из мальчиков отправился звать отца к столу и нашел его в кресле. Мертвым. Уже похолодевшим, с дырой в черепе, залитым кровью. Ужасное зрелище для детских глаз!

— Наверное, в него выстрелили сверху из окна, и, скорее всего, из мушкета, — предположил Луи.

— Я тоже так подумал, тем более что одно из стекол в окне разбито. Но пули нигде не было! Понимаешь, — хрипло произнес комиссар, — мы не нашли ничего! Ничего похожего на пулю!

— Невозможно! Пуля либо застряла у него в голове, либо прошла навылет. Вы просто плохо искали! — пожал плечами Луи.

— Да говорю же тебе — ничего там нет! — возмущенно воскликнул Гастон. — Мы все перевернули! А главное, никто не слышал выстрела.

Луи вновь с сомнением пожал плечами:

— Быть не может! Должна быть пуля, хотя бы одна! И потом, ты сам мне сказал, что окно разбито. Значит, сквозь него проник некий предмет!

— Неразрешимая загадка, — беспомощно развел руками Гастон.

— Чем я могу тебе помочь? — сочувственно спросил Луи.

— Подумай и попытайся найти разумное объяснение этой загадке. Никто, кроме тебя, с ней не справится!

В коллеже Луи пришлось изучать право, однако любимым его предметом всегда оставалась математика. Его учитель в свое время обучался у самого Филипса фон Лансберга, немецкого математика, сторонника Коперника и Галилея. Особенно Луи увлекался логикой, позволявшей ему с легкостью делать правильные выводы на основании фактов разрозненных и на первый взгляд не имеющих между собой ничего общего. Поэтому, когда преступление оказывалось особенно запутанным, Гастон немедленно обращался к другу, и тот, поразмыслив, подсказывал ему правильное решение или, по крайней мере, логическое объяснение случившегося.