Младший сын в небогатой дворянской семье, Гастон учился, чтобы впоследствии принять сан, но когда пришло время, отказался посвятить себя Церкви и предпочел вступить в армию в нижнем офицерском чине. Тогда им обоим исполнилось восемнадцать. Будущее Луи определилось давно: ему предстояло трудиться в семейной нотариальной конторе, в то время как его друг рисковал сложить голову в ближайшую же кампанию. Участь, ожидавшая Гастона, показалась Луи несправедливой, и он поделился своей заботой с отцом, Пьером Фронсаком, к мнению которого прислушивались парижские эшевены.

Фронсак-старший обратился к муниципалитету с просьбой поддержать кандидатуру Гастона де Тийи на место судебного следователя при комиссаре полиции одного из парижских кварталов.

По его словам, Гастон не только прекрасно разбирался в законодательных хитросплетениях, но и обладал упорством и необходимой физической силой для такого рода деятельности: полицейские следователи целыми днями рыскали по городу, распутывая уголовные дела.

В то время столичная полиция представляла собой крайне сложный аппарат. Жандармерия подчинялась королевскому прево,

Купеческий прево и его помощники, именуемые эшевенами, заседали в Ратуше и имели в распоряжении собственную милицию — караульный отряд, состоящий из добровольцев-горожан, а потому отличавшийся потрясающей неповоротливостью. Когда же речь заходила об отправлении правосудия, законодательные дебри становились и вовсе непроходимыми, ведь судебных систем было несколько — королевская, городская, церковная, сеньориальная, а четкого разграничения их функций не существовало. Вдобавок все судебные структуры постоянно соперничали между собой.

Поэтому в городе, где организованные шайки разбойников и любителей срезать кошельки были настоящим бедствием, где каждую ночь грабили дома почтенных горожан, любого знатока законов, обладавшего навыками военного — да еще рекомендованного эшевенами! — гражданский судья Исаак Лафема встречал с распростертыми объятиями.