Он попал в плен на девятом месяце войны. Кампания поначалу складывалась счастливо. И для всей российской армии, и для него. Начав ее полковником, командиром бригады, через две недели боев он получил дивизию и удостоился генерала. Он жаждал боя. «Война кровь любит» — это была его мысль. Его суть. В детстве жажда схватки, крови находила утоление в драках; в отрочестве и юности она обуздывалась и в то же время культивировалась муштрой в кадетском и офицерском училищах. Став офицером, он получил возможность следовать этому зову, утолять жажду, доводившую моментами до исступления. В боях тонкостям тактики «малой крови» он предпочитал действия напролом. Когда роты залегали под губительным огнем, он выскакивал вперед — генерал на белом коне, — не страшась ни бога, ни черта. Он не считался с замыслами высшего командования, если была возможность дорваться до рукопашной. Вперед и вперед — любой ценой, лишь бы захватить больше территорий и трофеев. Подчиненные ему части несли ужасающие потери. Ну и что ж? Война любит кровь. Он поклонялся ей, своей богине.
Однако после первого же выигранного им боя у Николаева вместо награды командующий армией Брусилов пригрозил отдать его под суд. За то, что, нарушив общую диспозицию, не отошел назад и тем самым не прикрыл левый фланг армии. При чем тут их кабинетные пасьянсы, если его дивизия, смяв врага, прорвалась в тыл австрийским армиям? Правда, на следующий день открытый левый фланг был сокрушен превосходящими силами противника, и его собственная дивизия, взятая в полукольцо, вынуждена была отступить, потеряв полк и почти всю артиллерию.