— Вот там и спрячешь. А если дело наше раскроется, ты один из всех, кто здесь был сегодня, избежишь наказания — во время прошлогоднего наезда Ивана Московского ты спас от смерти и разорения многих наших прихожан, а теперь они укроют тебя от гнева московитов, и ты уже с ними говорил об этом… Как видишь, я все разузнал, прежде чем тебе довериться…

— Преклоняюсь перед твоей мудростью, отче, — произносит Аркадий и, опустившись на колени, целует руку старика, — все сделаю, как ты велишь. — Но ответь, что внушает тебе опасения в неудаче нашего дела?

— Тебе одному могу сказать, — Феофил поднимает Аркадия с колен, — я не доверяю князьям Борису и Андрею. Брат даст им несколько новых вотчин — и они легко отступятся от нас. Вот если бы хан Ахмат с одной стороны, а ливонцы с другой двинулись бы на Ивана, тогда.… Но, на это тоже мало надежды. Есть только один человек, который сам заинтересован помочь нам.

— Король Казимир?

— Да. И я думаю, что успех нашего дела будет полностью зависеть от его решения. Как полагаешь, сколько времени понадобится, чтобы исполнить все, о чем мы сегодня говорили?

Аркадий думает несколько мгновений, потом твердо отвечает:

— Один месяц, владыко.

БОЛЬШАЯ ОРДА ОКРЕСТНОСТИ САРАЙ-БЕРКЕ

Двое всадников — старый и молодой татарин — осторожно едут по степи, зорко глядя по сторонам.

Вдруг молодой приподнимается в седле и шепчет:

— Вижу!

Старый, прищурившись, напряженно вглядывается вперед.

— Где?

— Там, за белым камнем, — отвечает молодой и снимает с головы сокола колпачок.

Сокол взмывает, а всадники с гиканьем мчаться вперед.

Из-под белого камня выбегает вспугнутый заяц и, петляя, мчится по степи.

Спустя несколько минут сокол настигает его.

Хан Большой Орды Ахмат и его сын Богадур-Султан охотятся.

— Плохо. — Говорит Ахмат. — Камень белый, заяц серый, а я не разглядел. Приходит моя старость. Умру скоро.